За что?

   После обеда как-то сильнее хочется любить свой народ. Наверно, из благодарности. Что вот я накидался выращенными им пельменями и лежу, пытаясь сомкнуть руки на животе. А народ где-то там бурит, сеет и холит для меня новые, чтобы завтра я был ещё более сыт, чем сегодня. Суровые люди в накидках от невзгод трясут яблони, пасут в стойлах скот, объезжают новые автопогрузчики, обстукивают кирками скалы — нет ли чего высокооктанового?

   Много звуков бродит по моему организму, но лишь один не имеет естественных отверстий для выхода. Это совесть, которая сгибает меня пополам и садит на диване с закрытыми пока что глазами. Надо идти. Чем-то помочь людям с натруженными лицами и одинаковыми судьбами. Далёкие мои духовные предки, Доброписарев, Толстолюбов, Белышевский, они ведь имели стыд. И макали своё перо прям в раззявленные народные души, не манкировали, не чурались, а ходили в хорошем смысле в народ, описывая большие и малые его нужды. Помогали, чем могли, старые костюмы, запонки, султаны для лошадей. Встаю. Иду. Ближайший ко мне народ работает в магазине «Наполеон», таком же одноэтажном, как сам отец великой франшизы.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ >>>