«Матрёшка-Плаза».

  Почему все торговые центры у нас в городе называются этак с изъёбом и пафосом?
  «Вива-Ленд», «Парк-Хаус» и даже «Матрёшка» почему-то «Матрёшка-Плаза». Плаза, Карл! Матрёшка, блядь! Жду «Алёша-Палаццо», может построят.

  Но не об этом речь. Встретил я там одного знакомого. С женой. Вернее, жена была сама по себе, а он сам по себе. Шёл за ней с грустными глазами отпизженного спаниеля и вздыхал, как в последний раз.
  Идёт и вздыхает громко. Я поздоровался, он хотел ответить, но тут жена ему свистнула, он только кивнул, а в глазах его читались кровавые буквы HELP!

  Я их взглядом проводил. Жена зашла в какой-то магазин «Очень дорогие хуёвые шмотки», он за ней. Нет, магазин по-другому назывался, конечно, но посыл был именно таким.

  И тут я вспомнил, как была у меня одна баба. Давно. Еще до того, как я счастливо подружился на беспокойной подруге своей Майе Леонидовне.
  Ну, как баба. Девушка одна. Весьма стройного сложения туловища и некоторой осмысленностью на милом лице.
  И вот раз в месяц эта девушка любила ходить по торговому центру. И непременно ей нужно было, чтобы я зачем-то ходил с ней. Иначе начинался сразу развод и делёж награбленного имущества.

  Я ходил. Я честно ходил. Мы исследовали все магазины и лавочки, заглядывали в самые дальние углы и закоулки. Девушка мерила на себя тонны блуз, штанов, сарафанов и прочей женской шелухи. Она примеряла всё. Даже то, что ей не нравилось и было противно. Зачем она это делала, я не знаю. Это, пожалуй, самая большая загадка человечества, побольше чем загадка происхождения мира и теорема Пуанкаре.

  Я был похож на того самого знакомого, которого я встретил. Даже ещё жальче. Тот был похож на отпизженного спаниеля, а я на отпизженного и униженного спаниеля.
  Мои ноги во время хождения стирались по колено, и я на следующий день лежал в кровати в гипсе и громко стонал.
  Вы знаете, что такое ад? Так вот, я знаю, что такое ад.

  А потом мы расстались. Я ещё долго проходил реабилитацию, я впадал в истерику, когда проезжал мимо торговых центров, меня рвало, если я включал телевизор, а там шёл «Модный приговор» (впрочем меня рвало от этой передачи и раньше).

  Понемногу я излечился. Я стал другим человеком. Я стал свободным. Я Джанго, блядь!
  Беспокойная подруга моя перфекционист. Она терпеть не может ходить по торговым центрам, тем более, что для того, чтобы выбрать ей какую-то вещь, надо умереть. Эта вещь должна быть идеальна, как мировой космос. Она должна сидеть исключительно так, как будто она родилась прямо в ней. Эта вещь должна быть сшита Богом.

  Нет, мы находим такие иногда. Видимо боженька всё-таки иногда шьёт на трофейной швейной машинке «Зингер». Но зато мы не ходим по торговым центрам.

  ЗЫ: Зато Dobry Veselchak чувствует себя сейчас настоящим мужчиной.




Share Button