На даче.



  Живём сейчас с маман всё больше на даче, ибо лето, тепло и так положено. На даче у нас принципиально нет оптико-волоконных интернетов, поелику сие езьмь погибель духовная да скверна, но зато есть видавший виды ЭВМ системы «Тошиба», на котором весьма бойко, хотя и с некоторым скрипом кажут фильмы, играют музыку и идут «Колл оф дьюти два» и «Титан квэст иммортал трон». Так что я играю во дворе, на свежем воздухе и маман может быть мной довольна.

  Напротив у нас проживают милиционеры средних чинов, до того все толстищие, что просто диву даёшься, представляя, чем их там так кормят, и как они, с такими то пузами проходили свою переаттестацию или как там это у них называется. Мы с ними в приятельско-соседских отношениях и при встрече — неизменно ручкаемся, ритуально интересуемся обоюдным состоянием здоровья и течением насущных дел, отпускаем крайне не смешные шуточки и сокрушённо качаем головами и поддакиваем друг-другу, поминая всуе творящийся окрест бардак, падение нравов и дороговизну всего и вся.

  Вчера полицаи чего-то там у себя отмечали и весело орали мне через забор, призывно помахивая пластиковой тарой с янтарным пенным напитком, но давно уже зная сатанинскую мою волю и целеустремлённость, равно как и угрюмость мою с нелюдимостью, достаточно быстро и легко отвязались и продолжили веселиться самостоятельно, оставив нам щедрую возможность визуально насладится праздником правопорядка.

  Все они там бегали под хрипящий шансон в лихих, семейных трусах, смешно и неумело танцевали, кричали «Давай! Давай! Опа-опа-опа-па!», и прыгали, дрыгая ногами, в надувной бассейн, от чего тот вскоре стал кособок и уровень водной глади в нём стал стремительно падать.

  Потом к ним кто-то ещё приехал, привёз девиц не особо обременённых моральными принципами и фейерверков. Девицы, к слову, прибыли явно не за деньги, а по старой, крепкой дружбе, а вот как прибыли фейерверки, сказать было сложно. Их начали запускать ещё засветло, сразу же попали в грушу, с которой во все стороны полетели листья и всем стало так смешно, что многие тут-же начали выпускать съеденное и выпитое через ротовое отверстие, а остальные пошли в баню. Веселье мгновенно достигло апогея, а потом внезапно и насовсем кончилось, как обычно бывает, если на страшной жаре быстро и много выпить пива с водкой, а затем усугубить содеянное посещением маленького замкнутого помещения с повышенным содержанием водяного пара в раскалённой атмосфере.

  Все куда-то расползлись спать и только один, самый, видимо стойкий, сидел у бани и, терзая не особо то и настроенную гитару, натужно сипел про «ааапа тундреее, по широкаааай дорогееее, мчится поезд воркута-леннинград…»

  Затем у нас ночью под окнами кто-то страшно стал хрустеть сухарями, которых маман моя щедро насыпала дачным котикам в специальную бадью. Хрустел, постанывал от удовольствия, похрюкивал исступлённо и явно налегал могучим бочищем на стену помещения, от чего оная весьма ощутимо ходила ходуном и потрескивала.

  Я, не без основания полагая, что это может быть один из подгулявших и временно утративших людское обличье соседов, взямши фонарь и топор, пошёл глядеть, и, светя неверным тусклым светом в ночную мглу и туман зычно орал — эт чо хоть такое тоооо!? В ответ от стены, вопреки моим ожиданиям узреть блеск погон и кокард, отделился здоровенный , свиноподобный ёж и, яростно хрюкая и шипя, кинулся чрез наши, не шибко завидные и ухоженные грядки куда глаза глядят.

  Я, залихватски засвистал ему в след в два пальца и гулко захлопал в ладоши, доводя вороватое животное до полнейшего исступления, за что маман моя меня потом бранила, называла жадиной и живодёром, и укоряла непростой моей родословной, которая многое чего в моём поведении объясняет и оправдывает.

  Ещё я на даче страсть как наловчился красть малину у других соседов, ибо на нашем участке малина мелкая и я завсегда её пожрать успею беспрепятственно, а соседова малина — и красная, и жёлтая, и даже чёрная. Да до того крупная, шельма, что так и манит, так и шепчет сквозь листву и репейник — пойдём, пойдём миленький во кусточки то!
Тут у нас кстати с маман полнейшая идиллия, и она, в силу большей своей проворности, даже чаще моего лазает на чужие территории и приносит той малины — страшную прорву. У меня уже дважды приключались мощнейшие поносы на фоне столь ярко выраженного злоупотребления дарами природы, но подобная мелочь способна остановить разве что совсем уж маменькиных сынков, но никак не отважных флибустьеров.

  Яблоки ещё не поспели, а зелёные — совершенно не вкусные. Как я их жрал в детстве — совершенно не понимаю, но ведь точно же — жрал! Бывало харю всю оскоминой перекосоротит, и — ничего! А тут с годами стал разборчивее и требовательнее. Чёртова старость.

  Ну ещё загорели как черти и я вполне хорошо освоил приготовление омлета на углях. Получается дiавольски вкусно.

  ЗЫ: Ребята, а чо, всё — турки больше не фашисты?






Share Button